PCEtLVN0aWNreSBMZWZ0LS0+DQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7IH0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDEzNDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgbGVmdDowO319DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxNTAwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV80IHsgd2lkdGg6IDI0MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IGxlZnQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7fX0NCjwvc3R5bGU+DQoNCjxzY3JpcHQgYXN5bmMgc3JjPSIvL3BhZ2VhZDIuZ29vZ2xlc3luZGljYXRpb24uY29tL3BhZ2VhZC9qcy9hZHNieWdvb2dsZS5qcyI+PC9zY3JpcHQ+DQo8IS0tIGV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8zIC0tPg0KDQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzkxODM2OTIwMyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+PCEtLVN0aWNreSBSaWdodC0tPg0KDQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowOyB9DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxMzQwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8yIHsgd2lkdGg6IDE2MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IHJpZ2h0OjA7fX0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDE1MDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMjQwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgcmlnaHQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowO319DQo8L3N0eWxlPg0KPHNjcmlwdCBhc3luYyBzcmM9Ii8vcGFnZWFkMi5nb29nbGVzeW5kaWNhdGlvbi5jb20vcGFnZWFkL2pzL2Fkc2J5Z29vZ2xlLmpzIj48L3NjcmlwdD4NCjwhLS0gZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgLS0+DQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzM0MDc0OTY4MyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+
«Хочу сказать политикам: пусть лучше танцуют» | Танцюють всі 9
PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTI0OSINCmRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWZvcm1hdD0iZnVsbHNjcmVlbiIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tc2l0ZV9pZD0iU1RCX0Z1bGxzY3JlZW4iIGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWNvbnRlbnRfaWQ9ImRhbmNlLnN0Yi51YSIgc3JjPSIvL3BsYXllci52ZXJ0YW1lZGlhLmNvbS9vdXRzdHJlYW0tdW5pdC8yLjAxL291dHN0cmVhbS11bml0Lm1pbi5qcyI+PC9zY3JpcHQ+

«Хочу сказать политикам: пусть лучше танцуют»

Танцюють всі 9

Популярный молодой хореограф приехал в Донецк, чтобы открыть свою школу
танцев, и рассказал «Сегодня», где найти лучших педагогов-бальников, и
как детвору покупают за медали абсолютно некомпетентные учителя.

Влад, ты уже не первый раз в
Донецке, приезжал с кастингами на разные талант-шоу. Какой танцевальный
уровень в нашем городе?

Тяжело ответить… Мне трудно вспомнить кого-то конкретно. Я мог бы
сказать: «О да, в Донецке самые лучшие!». Но это будет неправдой.
Уверен, наверняка есть талантливые люди.

А вообще, насколько реально в нашей стране сделать карьеру
танцора, в том расчете, чтобы она приносила достойных
доход?

Я сейчас перед вами, меня знают — разве это не успех? Значит,
конечно, можно. Естественно, для этого нужно много работать. Я начал
заниматься с первого класса, с семи лет, дальше менялись тренеры,
менялись партнерши, но оставалось желание танцевать, танцевать лучше
всех. Я всегда хотел стать чемпионом мира, да я им не стал, но об этом
пока еще ни разу не пожалел. Я сегодня имею намного больше, чем медаль
чемпионата. Я много учился, шел вперед, иногда даже не понимая, к чему
я иду, но внутри я знал, что чего-то добьюсь. Поверь, не всегда
удавалось находить мотивацию к тренировкам — приходить в зал, тратить
энергию, потеть, ссориться с партнершей, но снова и снова танцевать.
Зато сегодня я понимаю, что эта энергия была потрачена не зря.

Сегодня по всей стране открываются различные школы танцев.
Неужели сейчас это можно назвать выгодным бизнесом?

Сложно сказать, разные бывают периоды, но если честно, я не могу для
себя назвать школы танцев чистым бизнес-проектом. Лично мне это
нравится, это такая для меня большая отдушина. Причем, мне нравится
заниматься как с детьми, так и со взрослыми. Но, наверное, как и у
любого артиста в нашей стране, основной доход мне приносят не школы, а
выступление живьем. Те же корпоративы. Да, их кто-то может называть
халтурой, но я называю их всегда концертами. Я мечтал стать педагогом с
первых своих занятий. Если у меня на это есть желание, если позволяет
время, если у меня есть возможность преподавать в своих школах, то
можно сказать, что моя мечта детства сбылась.

Вот ты сейчас много преподаешь, нередко можно услышать о
методике Влада Ямы. В чем
она конкретно состоит?

Я бы не называл это своей методикой. У меня есть свой взгляд на
вещи, которым я делюсь со всеми преподавателями, работающими в моих
школах. Я очень много работал в разных школах и посещал занятия
педагогов здесь, в Украине. В нашей стране много хороших хореографов,
но, к сожалению, большинство все-таки некомпетентны. Абсолютно.

Что значит абсолютно некомпетентны?

В нашей стране очень много родителей, которые хотят, чтобы их дети
танцевали. И самое страшное, когда к тебе на занятие приходит ребенок,
который уже прозанимался пять лет, и все эти пять лет он танцевал,
мягко говоря, не в ту сторону. Есть такие хореографы, которые где-то
как-то рядом постояли с танцами и решили, что они могут уже учить. И
дай Бог, попасть к нормальному человеку, к человеку, который сам
чего-то достиг, человеку, который знает, как преподавать. Ведь
преподавать танцы — это как у врачей: главное, не навредить. Можно
развиваться чуть быстрее, чуть медленнее, но главное, в правильном
направлении. Иначе будет беда.

Выходит, что уровень обучения сегодня упал?

Не совсем так. Однако раньше, когда деток брали в группы, то
полгода, может чуть больше, они тренировались ради того, чтобы
станцевать у себя в клубе на открытом уроке для родителей. Потом еще
полгода, чтобы выйти на первый конкурс. Сейчас же такое чувство, что у
педагога главная задача как можно больше набрать деток и побыстрее
пульнуть их на какой-нибудь конкурс. Ребенок позанимался две недели —
он еще не знает, что такое музыка, что такое шагнуть с носочка… Он
просто знает, как ногами молотить. Его выпускают на турнир и — всем
детям раздают медали. Вышло двадцать человек, и всем раздают там десять
бронзовых, пять серебряных, и пять золотых. Ребенок позанимался две
недели, и уже чувствует себя каким-то чемпионом, соответственно,
попадает на крючок к педагогу, чтобы дальше нести деньги. А в итоге —
из ребенка же ничего не растет, он сам не понимает цену медали.

А откуда ты черпаешь идеи?

Веет ветер из Англии, год назад я посещал там уроки, занимался с
педагогами, там много людей, на которых я равняюсь. Вообще все самые
лучшие учителя работают в Лондоне, а потом уже ездят по миру. Это
своеобразная Мекка такая, где на территории 4-5 танцевальных студий
сосредоточено 20 лучших учителей мира, и даже те, кто выигрывает
чемпионаты мира, приезжают в Лондон и берут у этих учителей уроки. А
собственно идеи… Хореограф — это такой человек, у которого идеи должны
рождаться откуда-то изнутри. Потому что если ты можешь только
копировать — ты не хореограф.

А кто-то из политиков к тебе когда-нибудь обращался с
просьбой научить танцевать?

Для меня было бы интересно, чтобы дебаты происходили в танцевальной
форме, в первую очередь было бы интересно — кто кого перетанцует.
Сейчас редко показывают наших политиков на балах, но когда показывают,
у меня такое ощущение, что они все-таки танцуют лучше, чем занимаются
своим делом. А касательно некоторых так и хочется сказать: пусть лучше
танцуют.

Ты можешь отметить кого-то из политиков, кто танцует
красивее всех?

Ну, красиво — это уж слишком. Вообще мне бы не хотелось называть
конкретные фамилии, пусть каждый сам догадается.

Макс Скичко,

Язык оригинала