«Я всегда переживаю перед прямым эфиром», — Лилия Ребрик

Танцюють всі 9

Лилия Ребрик — ведущая популярного шоу «Танцую все!» и программы
«Невероятные истории любви» (СТБ) рассказала о начале своего
творческого пути на телевидении, работе в театре и о простом женском
счастье.


Лиля, вы работаете на СТБ уже больше 6 лет. Помните, как всё
начиналось?

Да, конечно! Это произошло в 2004 году. Хотя, на самом деле, мое
сотрудничество с каналом началось немного раньше — я вела программу
«Метрополис» про новинки современной жизни. Но, по каким-то причинам,
ее быстро закрыли, а потом появилась «Погода». И так оно все
закрутилось-завертелось. Я поняла, что мне это очень нравится, что я
себя хорошо чувствую в перед камерой и при всем этом освещении — мне
эта обстановка очень комфортна.


Что для вас поменялось с тех пор в работе?

Я изменилась очень сильно. Поменялось мое отношение к работе. Я поняла,
что это колоссальный труд. Хотя я это и раньше знала, но все равно —
«Погода» не требовала каких-то особых усилий. Ты, грубо говоря, с
суфлера читаешь текст. Сейчас все программы, которые я веду — без
подсказчиков. И это труд, то, к чему нужно готовиться, что нужно
придумывать, формулировать. И одно дело — знать, о чем ты говоришь, а
другое — сформулировать это и красиво сказать. Поэтому, я не стесняюсь,
когда, например, еду за рулем и придумываю, проговариваю тексты.
Особенно в день эфира.

Поменялось отношение и в том, что я не просто красивая девочка, которая
сидит в кадре и что-то вещает. Для меня телевидение — это большая
работа над собой, но мне это нравится, мне это интересно. Порой даже
думаю, какая я счастливая. Ведь многие люди ждут не дождутся, когда уже
эти выходные. А у меня этого ощущения нет. Я жду, когда у меня
спектакль в театре, жду пятницы, когда прямой эфир, жду, когда начнется
следующий сезон. Это же счастье большое, что у меня так в жизни все
складывается — я люблю быть занятой.


А как канал поменялся?

У нас сейчас очень много проектов собственного производства и я это
очень ценю. Ценю профессиональную работу нашей команды. Прямой эфир —
это результат работы энного количества людей. Например, мы объявляем
следующий номер, и пока идет полуминутный сюжет, полностью происходит
перестановка сцены. Каждый знает, кто с какой стороны подметает, кто
куда стол переносит, кто стаканчик берет, кто журнальчик выносит, где
какой проводок. Раньше все было не так масштабно. Но мне СТБ всегда
нравился своей атмосферой, мне уютно здесь. Я постоянно себя проверяю
на ощущение уюта.


Что для вас «Танцуют все!»?

Мне изначально очень хотелось туда попасть, мне вообще очень близок мир
танцев. Хотя сейчас много разных развлекательных проектов, но мне
кажется, что наши прямые эфиры, кастинги, то, как преподносится
закадровая часть — мы в этом лучшие. Мне интересно смотреть, даже
крутясь внутри, зная все-все-все. На проекте работает очень грамотная
команда сценаристов, они умеют правильно задавать вопросы. Формулировка
всегда очень важна. Я думаю это далеко еще не пик того, что может канал
СТБ. Ведь в один сезон мы делаем и «Танцюють всі!», и «X-фактор» —
большие шоу. Весной параллельно будут «Украина має талант!» и «Танцы со
звездами». Сейчас идет «Барон Мюнхгаузен». На мой взгляд, это большое
событие для Киева, такого у нас еще никогда не было. И здорово, что не
идет просто серийная штамповка медийных лиц — их продвигают дальше.
Например, раньше пиком популярности для танцора было попасть в
подтанцовку к звезде. Сейчас они понимают, что могут самостоятельно
реализоваться именно как танцоры, заявить о себе. Люди уже на них
ходят, знают, ценят, любят. Я же вижу, как их в турах принимают. Вот
что, в первую очередь, дает СТБ.


Какие качества, на ваш взгляд, важны для человека, который работает на
телевидении?

Для ведущего — искренность, ему должны доверять. Еще — открытость,
приветливость. Можно научиться хорошо разговаривать, можно выучить
текст. Но надо понимать свои сильные стороны и слабые. В слабые не
лезть, а сильные развивать. У кого-то это юмор, у кого-то — сарказм, у
кого-то — эпатажность, у кого-то — внешний вид или та же искренность.
Нужно понять, чем ты интересен зрителю и не лезть в какие-то другие
штуки. В актерском деле все точно так же. Сколько артистов играют,
столько будет и версий персонажа. Но, почему-то, люди на одного актера
ходят, а на другого не ходят. Это то, что не передаваемо, этому нельзя
научиться.


А для человека, работающего вне кадра?

Для меня в коллегах важна хладнокровность. Я всегда переживаю перед
выходом на сцену, перед прямым эфиром — и слава Богу. Нельзя не
переживать, если чувствуешь ответственность и надеюсь, что никогда не
потеряю это качество. Но это переживание у каждого свое. И если я на
кастингах приветливая, то на прямых эфирах — очень собранная, меня
любая штука может выбить из себя. И я все время предупреждаю — на это
не надо обращать внимания гримерам, костюмерам. Каждый из нас делает
свое дело. И не нужно вступать в выяснения отношений. Для меня это
профессионализм и умение найти подход. Я ненавижу формулировку
«обслуживающий персонал», я понимаю, что именно от этих людей зависит
та картинка, которую мы видим потом в телевизоре. Потому что важно не
только загримировать, но и чтобы ведущий после твоих «рук» вышел в кадр
с правильным внутренним состоянием. Я ведь тоже человек, у меня, как у
всех, есть свои жизненные проблемы, я тоже не могу уснуть, могу
заболеть, все что угодно. Но на прямом эфире это нужно откладывать в
сторону. Поэтому для меня важен психологический контакт, химия чувств в
отношениях.

А вообще, я ценю профессионализм. Сама очень хочу быть профессионалом в
своем деле. Начиная от костюмера, который, несмотря на дружеские
отношения, не должен забыть погладить кармашек, и заканчивая
сценаристом, который вовремя принесет хороший текст. Повторюсь,
телевидение — это слаженная работа огромной команды, и от вклада
каждого зависит результат.


Какую часть вашей жизни занимают кино и театр?

Я боюсь потерять любую из этих «стежинок» (улыбается). Сначала у меня
был театр, все-таки я закончила театральный институт. Мне предлагали
оставаться в аспирантуре и преподавать, а я со слезами на глазах
отвечала, что поступила в театральный, чтобы работать в театре. Я
благодарна судьбе за то, что так и случилось — у меня ведь никого не
было в Киеве, я — девочка из провинции. Но художественный руководитель
«Молодого театра», к счастью, меня заметил. Вначале я очень много
времени уделяла театру. Начинала с маленьких ролей, а постепенно
поняла, что я чуть ли не каждый вечер на сцене, и уже даже не
представляла себе, как может быть по-другому. Потом начались съемки.
Хотя на первых порах, если у меня была репетиция или спектакль, я на
съемки не соглашалась. Потом решила, что съемочный процесс тоже важен
для моего развития. И вдруг пришло осознание того, что незаменимых
людей нигде нет. Даже в театре, где практически всегда есть два
состава. А совмещать и театр, и кино, и телевидение очень хочется. И
наличие второго состава в театре дает такую возможность, всегда можно
договориться. Так постепенно ты там, там, там, и это начинает
нравиться.

Конечно, первое время на съемках не знаешь, куда ручки-ножки деть.
Помню, когда снималась в «Городском романсе» с Талызиной — переживала
страшно. Потом ощутила, что мне комфортно и в театре, и в кино.


А как в этот график вписалось телевидение?

Мне когда-то казалось, что ТВ — это такая махина, куда невозможно
попасть. Хотя где-то в глубине души хотелось. Я ходила на пробы, это
было интересно. Когда меня утвердили, начало еще сильнее увлекать. И не
могла себе позволить ничего потерять. В обеденный перерыв летела писать
«Погоду», потом возвращалась в театр. С утра — на репетиции, днем —
«Погода», после нее — спектакль. Меня спрашивали «Когда же ты ешь?».
Отвечала, что через день, когда нет «Погоды». Меня вдохновляла такая
занятость. Я тогда была без машины, мне давали водителя на СТБ. Потом
начались кроссворды в записной книжке: «тут я не успею, вот тут у меня
есть окошечко, а вот тут надо попросить перенести запись на 2 часа
раньше». Мне шли навстречу. Потом я рискнула и взяла кредит на
квартиру. И когда понимаешь, что надо выплачивать немалые деньги,
появляется еще один стимул. Потом совершенно случайно возникла озвучка.
Это другая специфика — нужно хорошо знать язык, попадать в артикуляцию.
Мне это тоже очень понравилось. А уже потом появились студенты в
институте им. Карпенко-Карого, судьба догнала.


Скажите честно, когда у Вас был последний выходной день?

Честно? Не помню. У меня были выходные 31, 1 и 2 января. Я их себе
железно запланировала и не жалею. Нужно было сделать паузу. Я поехала к
родителям встретить Новый Год, поела оливье, тортика вкусненького.
Последний раз у меня, вот так, чтобы именно выходной день, был летом.
Мои студенты просто вытащили меня в Одессу на базу, где проходят сборы
альпинистов. Мы просто провалялись три дня на пляже. Это было счастье.
Я приехала и говорила: «мне, наверное, хватит на 3 года вперед!».
Потому что до того я года 4 не отдыхала.


Какие у вас случались форс-мажоры на эфирах?

Недавно перед эфиром я сильно заболела — горло, кашель. У меня была
настоящая паника. Я намазала согревающей мазью для спины все, до чего
смогла дотянуться и на утро уже разговаривала. В эфире никто ничего не
заметил. Вообще боюсь думать о том, что произойдет, если не успею
долечиться. Я все время в шарфиках, берегу и голос, и лицо — ведь это
моя работа. Как-то в переходе споткнулась на ступеньках — а у меня была
тяжелая сумка. Когда она перекинулась, первое, что я сделала — закрыла
лицо. Если бы проехалась им по лестнице — было бы печально.


Какой у вас любимый стиль танцев?

Я вообще очень люблю его величество Танец! Но любить и уметь танцевать
— совершенно разные вещи. Я ведь никогда в жизни танцами не занималась.
Из стилей мне ближе других по духу контемп. Ведь я в далеком прошлом
гимнастка, а сейчас — актриса. И контемп, как мне кажется, дает
возможность реализовывать качества, которые у меня есть. Хотя,
гимнастика и танцы — направления очень далекие друг от друга. Главное —
у меня сейчас действительно очень большое желание танцевать.


А как же вальс — вы же на последнем гала-концерте танцевали именно
его?

Вальс — это красиво. Это то, что должны уметь танцевать все, мне
кажется. Но контемп мне очень нравится, если он еще и о любви — так
вообще (улыбается).


Чем вы занимаетесь во внерабочее время?

К сожалению сейчас не хватает времени на что-то еще. Но мне интересны
языки, я хочу усовершенствовать английский. На французском, румынском и
польском я разговариваю свободно.


В таком графике Вы можете назвать себя счастливым человеком?

Да, безусловно. На сегодняшний день работа в приоритете, может быть,
когда-то будет наоборот — в приоритете будет семейная жизнь.


Чего ждете от начинающегося года?

Чтоб все были здоровы, и все было, как есть. А все равно будет, как
будет.


Мечтаете о чем-то?

Мечта есть. Но больше я люблю планировать в виде целей. Формулировать
их и осуществлять. Искать глаголы: «надо сделать».


Есть такие глаголы на 2011 год?

Да. Но о них поговорим в конце следующего года (смеется).